И он страстным голосом называет меня «ангел мой». После несчастного случая люди постоянно говорят, что любят меня. Можно подумать, что, когда я могла нормально двигаться и выражать свои мысли, я наводила на них ужас.
Не нравится мне этот телефонный звонок, но что поделать?
2
После завтрака Иветт вывозит меня на главную улицу, где приступает к процессу закупок. Я чувствую себя императрицей, принимающей парад гвардии. Мы быстренько добираемся до мясной лавки, и Иветт припарковывает меня перед витриной. Ясно представляю себе, как я выгляжу между бычьей и кабаньей головами. Детишки с громкими криками играют в снежки. Это мило, но весьма опасно, и я боюсь… Бац! Так и есть, мне залепили снежком в физиономию. Маленькие бандиты убегают. Струйки талого снега стекают по моим щекам, по подбородку, я утираюсь здоровой рукой.
— Это не он! — восклицает Иветт, берясь за кресло. — Он понятия не имеет о том куске мяса. Ой, говорила я вам, не стоило его есть! Все эти гепатиты, бешеные коровы…
Перед моим мысленным взором возникает образ Иветт, совершающей дикие прыжки и издающей нестройное мычание.
— Что вы смеетесь? О, это вчерашняя дама, помните? Та, что из дома для инвалидов…
— Здравствуйте, дорогая мадам Ольцински, здравствуйте, мадемуазель Андриоли! — раздается высокий голос. — Надеюсь, вы окажете нам честь и выпьете с нами чаю сегодня вечером. В пять часов, хорошо? Рассчитываю на вас. Нам это доставит такое удовольствие.
Иветт ждет распоряжений. Я прячу улыбку и царапаю в блокноте: «Охотно».